Исправления имен принимаются, и корректура тоже.
Уже подъезжая к зданию аэропорта, Дарт сунул руку в карман. "Интересно, откуда он на его балахоне?" – подивилась Вел, но додумать не успела, поскольку Дарт вложил ей в ладонь белого мышонка со словами "Пусть будет у тебя. Это Якимото, биоробот". Спросить, зачем он ей, Велина не успела – машина остановилась напротив Пулковского терминала...
Два оборотня, в чьи обязанности входило наблюдение за паспортным контролем и таможней Пулковского аэропорта, сейчас стояли за своим терминалом в кабинете, отделенном от основного рабочего помещения перегородкой, зеркальной с людской стороны. Темные, работавшие здесь, с утра успели поругаться в пух и прах. Девушка-оборотень зло глянула на своего напарника и любовника по совместительству, казавшегося целиком поглощенным сценой, развертывавшейся по ту сторону перегородки. Там таможенник-человек обнаружил контрабанду и теперь с упоением занимался любимой работой, устраивая шмон по полной программе в обширном багаже горе-контрабандиста. Темный со злостным весельем на лице наблюдал за ними. Его напарница хмыкнула, пытаясь не выказать свою злость и обиду, и обиженно отвернулась к мониторам, на которых отражался зал перед пунктом паспортного контроля и длинная очередь перед ним. Камера пробежалась по лицам людей и как бы в насмешку над ней остановилась на пылко целующейся парочке, которую абсолютно не волновал тот факт, что они стоят в очереди и кругом полно народа. Окружающие же делали вид, что ничего не происходит, и просто не замечали этих двоих. Криста со злостью стукнула по клавиатуре, выключая камеру. Хотя она знала, что так делать запрещено, но слишком невыносимо было для нее видеть сейчас счастливых влюбленных. Она быстро взглянула на своего напарника, не заметил ли он слез в ее глазах, но оборотень смотрел исключительно в другую сторону, и девушка уселась за компьютер печатать отчет для штаба. Ее напарник наблюдал за довольно интересной сценой, разворачивающейся по ту сторону: толстенький низкорослый таможенник закончил, наконец, обработку неудачливого путешественника-контрабандиста и передал его своим коллегам и менту средних чинов... Внезапно у оборотня зазвонил мобильник. Криста даже не стала поворачиваться, а продолжила печатать, слушая краткие ответы Романа. Сообщив, что пока все тихо и никто подозрительный не появлялся, оборотень попрощался и отключил телефон. Быстро убедившись, что Криста сидит, уткнувшись в монитор и пишет отчет об утреннем инциденте (им пришлось снимать с самолета, летящего в Канберру, десятилетнего мальчишку-вампира, жаждущего путешествий), он горько вздохнул, подумав, почему все женщины хотят невозможного, и вернулся к наблюдению за паспортно-таможенным отделением. Перед таможенником стояла теперь та самая парочка, поцелуи которой вынудили его напарницу отключить камеру. Молодой мужчина, явно испанец, судя по черным волосам и смуглой коже (компании стоило больших трудов превратить в него аристократически бледного Овальда), крепко обнимал за талию симпатичную девушку. "Наверняка кто-то из ее родни имеет арабские корни", - наметанным глазом определил Роман по бронзовой коже, чертам лица и чуть вытянутым к вискам глазам (он понятия не имел, что этот разрез глаз был создан с помощью обычного скотча). На пальцах у обоих сверкали обручальные кольца. Кинув паспорта чиновнику, парочка вновь стала самозабвенно целоваться, нимало не заботясь о мнении окружающих. "Молодожены, - подумал Роман, прищурившись и читая через плечо пограничника фамилии в раскрытых паспортах – Инна Мохамади-Реверте и Игорь Реверте. – Так и есть, испанцы". Пограничник изучил паспорта, глянул на стоящую перед ним и совершенно не замечающую его парочку. Он кашлянул, но результата это не возымело. Второй кхек был громче и сопровождался стуком паспортов о стол.
- Да? – испанец соизволил отвлечься от жены и глянул на пограничника.
- Какова цель Вашего визита в Финляндию? – нейтрально спросил чиновник, но ответ превзошел его ожидания.
- У свекра там дачка, - небрежно бросил испанец, вновь целя жену...
Сначала Роман наблюдал сквозь стекло, но потом воспитание взяло верх и он отвел глаза. После пары ответов насчет визы и багажа, данных таким образом, пограничник почувствовал себя явно лишним в присутствии этих двоих, быстро поставил печати и отдал им паспорта.
Следующая компания была еще веселее. Невысокий плотный мужчина восточного типа и две девушки, судя по похожести и арабским чертам лица, его дочери. Старшей было лет 20 на вид, возраст младшей колебался от 16 до 20. У младшей были ярко–синие волосы, уложенные в высокую прическу и 15-сантиметровые каблуки на сапожках для верховой езды. Вдобавок, она жевала жвачку и постоянно надувала ярко-розовые пузыри, которые с оглушающим звуком лопались. Мужчина подал паспорта, одновременно выговаривая младшей дочери за ее поведение, когда она открывала банку кока-колы и облила стоящую рядом старушку. Дочка защищалась, говоря, что старушка сама под руку полезла... Разговор происходил на слегка повышенных тонах, и поэтому пограничник поморщился, открывая паспорта, и попросил семейство вести себя потише. Роман успел прочесть имена и хмыкнуть (Георгий, Виктория и Констанция Мохамади – везет же сегодня на экзотические имена), как Криста позвала его. Он быстро пробежал глазами написанный отчет, расписался и, сказав девушке отправиться его в штаб Дневного Дозора Питера, вернулся к зеркальной стене. У него был нюх на скандалы, и в этот раз это чувство его не подвело. Пограничник уже почти закончил с отцом семейства:
- Цель визита?
- На дачу, - улыбнулся мужчина.
- Чего-то все вдруг дачами обзавелись в Финляндии, - проворчал чиновник, ставя печать и пытаясь вспомнить, от кого он уже слышал это. Точно, парочка перед ними выдала ту же причину. Смутное подозрение мелькнуло у него, и он поспешил его озвучить: - Скажите, а Инна Мохамади-Реверте вам, случайно, не родственница?
- Старшая дочь, - вздохнул Георгий-Гесер, забирая паспорт.
Пограничник разбирался уже с Викторией-Велиной, как вдруг с диким воплем "Крыса!", от которого у всех присутствующих, да и у наблюдающих за ними Иных, заложило уши, взлетел на стол и стал набирать номер санэпидемслужбы. Виктория-Велина вздрогнула, вспомнила о просьбе Дарта, быстро похлопала по своим карманам и с визгом "Якимото!" бросилась в тот угол, куда указывал палец стоящего на столе пограничника. Ее "сестричка" поспешила ей на помощь, а глава семейства Мохамади стащил чиновника на пол, сначала вытащив из его руки трубку, и теперь отпаивал его оказавшейся рядом валерианкой и рассыпался мелким бисером в извинениях... Иные за зеркальной перегородкой в это время умирали от смеха: они работали здесь уже много лет, но даже и не подозревали о такой прыти и страхе перед грызунами у толстенького таможенника.
- Это не крыса! – возмутилась Виктория-Велина, неся в ладонях белого мышонка, сейчас, впрочем, слегка перемазанного пылью, как и она сама, и потому сероватого.
- Тем хуже! Это мышь! – вздрогнул таможенник, под нос которому она сунула зверька. – Вы не можете пронести ее в салон!!!
- Да это не мышь, - ухохатывалась Констанция-Конни. – Это биоробот. Нам папочка из Японии привез. – Вид "отца" явно свидетельствовал, что он об этом горько сожалеет сейчас. Конни перевернула зверька и сдвинула панель на брюшке, вытащив батарейки. – Видите?
Чуть успокоившись, таможенник все-таки поставил печать в паспорт Виктории и взял бумаги Констанции Мохамади. К несчастью, фотки в паспорта вклеивал Дарт, и когда он обрабатывал фотографию Конни, то случайно поменял ей цвет волос, так что теперь на фотографии волосы у нее были не синие, а цвета изумрудной зелени. Освещение же в помещении было не ахти, поэтому таможенник вышел из-за стола и встал рядом с ней, пытаясь получше рассмотреть цвет прически девушки. "Констанция" в тот момент опасно застыла, балансируя на своих неслабых каблуках и опираясь кончиками пальцев на край стола, естественно, что она возвышалась над чиновником, как лондонский Биг Бен доминирует над набережной Темзы. Вдобавок она как раз начала надувать очередной пузырь из жвачки... К несчастью, именно в этот момент ее "старшая сестра" решила напомнить ей о хороших манерах: она пихнула ее локтем в бок со словами "Стой нормально и кончай надувать пузыри!"... Конни потеряла равновесие, опасно зависая над таможенником, ярко-розовый пузырь из жвачки коснулся щеки чиновника... и лопнул, заляпывая его лицо и паспорт девушки розовыми лохмотьями... Это было последней каплей. Чиновник не глядя шлепнул печать в ее паспорт прямо поверх жвачки, вручил ей книжицу, принимая извинения от старшего Мохамади вместе с некой суммой на покрытие расходов, и выставил всю компанию за дверь с рыком, что у него обед и пусть никто больше не заходит... Иные умирали от хохота за стеклянной перегородкой... Им и в голову не пришло, что этот спектакль разыграли исключительно для них те, кого они выслеживали...
|